как он оставил двор Тяньцзи и передал должность гоши обратно Цзухуну; занимаясь совершенствованием, он по неосторожности погрузился в сферу безумства[285] и три дня и три ночи провёл в беспамятстве, не приходя в сознание. Тогда он мало остерегался Цзухуна, если тот желал воспользоваться случаем и привить паука единой жизни, то такое, в общем-то, было осуществимо.
Но как бы там ни было, бренная оболочка уже мертва, и это теперь прах прошлого, дела минувших дней.
Сейчас тело его отметил не Паук единой жизни, но другой вид из Пещеры сотни насекомых.
Изначально истинной целью Тундэна был Паук единой жизни, другой вид оказался создан исключительно по случайности, к которой привело душевное смятение; дружеские чувства, забота и тепло, что хранил в себе этот паук, были слишком сложными, вплоть до того, что Тундэн не знал, как должно назвать его, и попросту нарёк Безымянным.
Сюэ Сянь прежде спрашивал Сюаньминя между делом, для чего всё-таки нужен этот Безымянный паук, правда ли то, что говорят, будто он может связать людей в трёх жизнях и трёх существованиях.
Сюаньминь опроверг это.
Он вовсе не обманул Сюэ Сяня, Безымянный паук действительно не имел отношения к трём существованиям.
Паук единой жизни представлял собой пару мать и сына, Безымянный же паук в свою очередь — пару пауков блага и бед; красный паук означал благо, чёрный подразумевал беды. Маленькая родинка на руке Сюаньминя была оставлена чёрным пауком, а на ключице у Сюэ Сяня — произошла от красного.
Как только кровяная родинка сформировалась, это значило, что бренная оболочка человека, укушенного чёрным пауком, не будет разлагаться после смерти, душа не рассеется, не будет ни призраком, ни духом покойного. Он возьмёт на себя все — жизнь за жизнью — бедствия и страдания другого и передаст тому всё благое воздаяние[286], что жизнь за жизнью получил сам…
Цена — никогда более не войти в круг перерождений.
Это не три жизни, но бесконечность.
— Едва эта родинка проявилась, дальше — лишь сотни и тысячи веков одиночества, долгих без предела, — Тундэн стоял перед входом и, щурясь, окинул взором лунный свет на краю небес, снова повернул голову и спросил Сюаньминя: — Преимущества, конечно, тоже есть. Ты никогда больше не потеряешь память, будешь помнить всё, что должно помнить, к тому же помнить чем дальше, тем яснее, точно произошло это только вчера. Недостатки же… Сколь бы глубоко ты ни помнил, ему не увидеть тебя, истинный дракон — и тот не сможет. Ну как, сожалеешь?
Сюаньминь не говорил очень долго, как будто по-прежнему не хотел обращать на него внимание. Это, впрочем, было схоже с тем, как обходились друг с другом учитель и ученик сто лет назад.
Спустя ещё очень долгое время Сюаньминь безразлично задал встречный вопрос:
— Ты тоже привил этого паука, ты сожалеешь?
Тундэн хмыкнул прохладно и больше не заговаривал.
Сожалеет ли?
Жизнь и смерть, благо и беды — не детские игры и никогда ими не были; уж если обещание дано, пускай даже поднимется пыль на месте Восточного моря, пускай истлеют в прах белые кости — никаких сожалений.
Арка 6: Возвращение на берег. Глава 94: Сладкий пир (1)
Примечание к части
Оригинальное название главы 发发糖. 发糖 буквально означает «отправлять конфеты», на фандомном сленге же подразумевает разные новые милашности между парой. Если пара полностью вымышленная, то «отправляют конфеты» контент-мейкеры новым контентом, будь то оригинальные авторы или фанаты; в случае с реальными людьми, которых шипперят, то, по моим наблюдениям, так могут называть и моменты из их взаимодействия. На английский это переводят иногда как send/sprinkle sugar, иногда как send/produce candy. Поскольку в названии главы «отправлять» повторяется, подчёркивая количество, я перевела как «сладкий пир».
Убранство внутри комнатки второго этажа бамбукового дома во впадине горы Боцзи было очень простым, настолько простым, что в нём почти не присутствовало духа человека. В общем — только лишь одна бамбуковая кровать, на которой, судя по виду, никто особенно и не спал.
Точнее сказать, в эту внутреннюю комнату, что выглядела как спальня, в целом, похоже, заходили совсем мало. И неизвестно, какую, в конце концов, жизнь вёл здесь прежде владелец — не пил и не ел, не спал, как будто вот-вот стал бы бессмертным.
Но каков бы ни был здесь быт владельца раньше, сейчас он, однако, как обычный человек, лежал спокойно на бамбуковой кровати…
Тело Сюаньминя было укрыто длинными белыми одеждами, в совершенно бескровном лице проступала безжизненная серость, руки — свободно сложены на теле; холодный, что лёд, но абсолютно недвижимый.
Первые два дня Сюэ Сянь немало повозился с ним. Потому что он никак не мог согреться, всегда — всё равно что лёд. Сюэ Сянь окружил его всего горячим воздухом, постоянно согревая. После, дотронувшись и ощутив, что он всё ещё немного холодный, хотел найти что-нибудь, чтобы укрыть.
Он долго искал в бамбуковом доме, но, вопреки ожиданиям, даже постельных принадлежностей никаких не нашёл и тогда сразу сходил в уезд снаружи, потратил немного денег и купил постельное и чанпао поплотнее.
Изначально Сюэ Сянь хотел укрыть Сюаньминя своими верхними одеждами, однако чёрное платье, что в обычное время исключительно радовало взгляд, накрывая тело Сюаньминя, ещё больше подчёркивало наполненный дыханием смерти цвет его лица; как ни посмотри — режет глаза.
Настолько, что даже Сюэ Сянь, кто никогда не заботился о дурных или добрых приметах, впервые принял чёрные одежды как табу.
Те два дня Сюэ Сянь вертелся почти всё время и сначала накрыл Сюаньминя одеялом. Потом почувствовал, что нечто столь тяжёлое с Сюаньминем в самом деле не сочетается. Так что сменил на верхние одежды другого цвета, но как ни смотрел — всё было неприятным до крайности…
Он метался, занятой, очень долго, в конечном счёте всё же нашёл безупречно чистое белое платье и накрыл Сюаньминя им.
Разобравшись с одеждой, он опять ощутил, что Сюаньминь, лежащий с вот так вытянутыми вниз руками, выглядит несколько непривычно; в действительности, лежащий Сюаньминь как таковой уже был незнакомым. В памяти Сюэ Сяня Сюаньминь если не сидел, медитируя, то с лицом невозмутимым и спокойным занимался чем-нибудь серьёзным.
Посидев немного, Сюэ Сянь не мог оставаться без дела и захлопотал над тем, чтобы изменить позу Сюаньминя. Перекладывая его руки так и эдак, сложил их поверх тела.
Устроив Сюаньминя, Сюэ Сянь один умчался в пещеру сотни насекомых. Отправился прямиком в последнюю скальную пещеру и сделал
